Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов умер после продолжительной тяжёлой болезни в возрасте 69 лет. Андропов возглавлял КПСС и фактически являлся высшим руководителем СССР с ноября 1982 года. Значительную часть своего недолгого пребывания у власти он тяжело болел, однако при нём начались меры по укреплению трудовой дисциплины, борьбе с коррупцией и обновлению руководящих кадров. Его смерть привела к очередной смене руководства СССР менее чем через полтора года после смерти Леонида Брежнева. 13 февраля 1984 года новым Генеральным секретарём ЦК КПСС был избран Константин Черненко.
Пленум ЦК КПСС избрал Константина Черненко Генеральным секретарём ЦК КПСС, что означало его приход к высшей политической власти в СССР. Черненко сменил Юрия Андропова, умершего 9 февраля 1984 года. Как один из ближайших соратников Леонида Брежнева и представитель старшего поколения партийного руководства, он олицетворял сохранение преемственности позднебрежневского курса. В советской политической системе именно должность Генерального секретаря обеспечивала реальное руководство государством. Формально главой государства — Председателем Президиума Верховного Совета СССР — Черненко стал позднее, 11 апреля 1984 года.
Михаил Горбачёв на совещании по вопросам идеологии впервые употребил слово «гласность» в публично-политическом контексте до своего прихода к высшей власти в СССР, обозначив направление будущего реформаторского курса. Выступление прозвучало в период позднего брежневско-черненковского политического цикла, когда официальная риторика ещё сохраняла жёстко контролируемые рамки публичного обсуждения. На этом фоне использование термина «гласность» в речи одного из ключевых партийных руководителей воспринимается как ранний сигнал возможной корректировки подходов к информационной и общественной политике. Историческое значение эпизода состоит в том, что он показывает: идея гласности возникла в публичных выступлениях Горбачёва ещё до марта 1985 года, то есть до его избрания Генеральным секретарём ЦК КПСС. В последующие годы это понятие было институционализировано и стало одной из базовых составляющих перестройки. Важно учитывать нюанс трактовки: в историографии 10 декабря 1984 года обычно рассматривается не как официальный запуск политики гласности, а как её ранняя риторико-политическая артикуляция.