27 февраля (12 марта) 1917 года
около шести часов утра учебная команда численностью около 350 человек была построена раньше обычного подъёма
По воспоминаниям волынца Пажетных, около шести часов утра учебная команда численностью около 350 человек была построена раньше обычного подъёма. Кирпичников выступил перед солдатами, обрисовал положение в городе и объяснил, как следует действовать дальше.
Вскоре в казарму вошли офицеры. Сначала появился прапорщик Колоколов, недавно прибывший в полк, которому солдаты ответили обычным уставным приветствием. Следом вошёл командир роты Лашкевич.
Когда он произнёс привычное приветствие «Здорово, братцы!», вместо положенного по уставу ответа «Здравия желаю, ваше благородие!» солдаты громко ответили «ура».
Этот ответ был заранее условленным сигналом неподчинения. Лашкевич, почувствовав неладное, повторил приветствие ещё раз — и снова получил в ответ мощное «ура». На его вопрос о происходящем унтер-офицер Марков, подбросив винтовку на руку, ответил:
«„Ура“ — это сигнал к неподчинению вашим приказаниям!»
После вспыхнувшего конфликта Лашкевич был убит. Затем восставшие солдаты с оружием подняли резервный батальон и направились к соседним частям.
К выступлению быстро присоединились другие подразделения, и в течение нескольких часов значительная часть Петроградского гарнизона перешла на сторону восставших.
Однако дальнейшие события, по свидетельствам участников и исследователей, выглядели менее героически, чем в поздней революционной легенде.
После убийства офицера Лашкевича солдаты Волынского полка не ощущали себя победителями. Напротив, они понимали, что совершили тяжёлое преступление, и опасались военного трибунала. Поэтому колонна вооружённых солдат направилась к Таврическому дворцу, где заседала Государственная дума, фактически чтобы сдаться и просить защиты у депутатов.
По мере движения по улицам к ним стали присоединяться рабочие и демонстранты. Вокруг солдат быстро образовалась толпа, начались первые революционные братания вооружённых солдат с гражданскими, и происходящее стало восприниматься уже как начало общего восстания.
В тот же день депутаты Государственной думы, несмотря на указ Николая II о перерыве её заседаний, отказались подчиниться и образовали Временный комитет Государственной думы. Комитет стремился восстановить порядок и взять управление страной в свои руки, опираясь на авторитет Думы и поддержку части государственного аппарата.
Солдат заметил депутат Государственной думы Александр Керенский. Позднее он вспоминал, что увидел их растерянными и неуверенными без офицеров, после чего выбежал к ним из Таврического дворца и начал отдавать распоряжения.
По его словам:
«Я объяснил какому-то унтер-офицеру, где расставлять часовых, и вернулся в большой думский зал, уже забитый депутатами, солдатами и штатскими».
Александр Керенский выступил перед толпой у Таврического дворца. Его речь стала символом связи между парламентскими кругами и революционной улицей. В этой речи он заявил о необходимости ареста представителей старой власти.
Так солдатский мятеж, начавшийся как акт неподчинения и сопровождавшийся страхом перед наказанием, буквально в течение нескольких часов превратился в политическое событие общегосударственного масштаба.
Позже Временное правительство называло Кирпичникова «первым солдатом, поднявшим оружие против царского строя».
В этот день в Таврическом дворце началось формирование Петроградского Совета рабочих депутатов. Вечером 27 февраля туда пришла инициативная группа, назвавшаяся Исполнительным комитетом Совета: депутат Думы Николай Чхеидзе, а также Кузьма Гвоздев и Борис Богданов — представители рабочей группы при Центральном военно-промышленном комитете.
В ранний состав руководства (бюро/Исполкома) также вошли Матвей Скобелев, Александр Керенский, Пётр Залуцкий и Александр Шляпников.
Именно эта рабочая группа в предшествующие дни активно участвовала в организации массовых забастовок в Петрограде. Получив помещение в Таврическом дворце, инициаторы создали организационную базу для нового революционного органа.
Таким образом, в столице сложилась ситуация двоевластия: Совет выражал волю солдат и рабочих, а Временный комитет пытался сохранить государственное управление в условиях распада старой власти.
В этот же день фактически прекратило существование Петроградское охранное отделение. Его начальник, Константин Иванович Глобачёв, покинул здание охранки: архивы и агентурная сеть оказались дезорганизованы, а значительная часть документации либо была брошена, либо уничтожалась в революционном хаосе.